Дом на Порубежье, 7

Комнаты, где живет темнота

<<<Предыдущая часть

<<<Первая часть

– Сейчас налево, – сказала Сибил мистеру Данхиллу, и тот мрачно кивнул в ответ.

Мистер Данхилл, как и мистер Торвальдсен, приходил сюда навестить жену. Миссис Данхилл ушла на север с год назад, но супруг до си пор приходил ее навестить, – не слишком часто, под настроение, но все-таки.  

– Джо, я могла бы принести вам свечей.

– Не стоит, спасибо…

– Хорошо.

В комнате миссис Данхилл Сибил не нравилось. Нет, поначалу там было очень приятно: всюду благоухали цветы (кажется, девушка работала флористом), и, хотя за окном клубился туман, комната чудесным образом купалась в солнечном свете.

Но потом все начало меняться. Такое случалось часто: иногда былые обиды забывались, страх, ненависть и зависть отступали, и темная комната начинала светлеть. Бывало и наоборот.

Сибил догадывалась, в чем тут дело. Кто-то из гостей сказал ей однажды по секрету, что Джо начал встречаться с другой. А значит, думала Сибил, ему кажется, что ушедшую на север жену это бы вряд ли обрадовало. Чувство вины смешалось с естественным страхом перед тропой и ушедшим по ней, и в комнате миссис Данхилл вдруг стало темно, и цветы завяли, а в воздухе запахло гнилью.

Но Джо все равно приходил, и сидел в темноте, терпеливо вдыхая отраву. Когда Сибил провожала его до порога, руки мистера Данхилла всегда дрожали, а лицо было бледное, как сама смерть. Сибил не знала и знать не хотела, что за видения являлись к нему в темноте. Но комнату Кэрри Данхилл ей все равно было жалко.

Жалко было и самого Джо. Она слышала, что он даже ездил на шоу к какому-то медиуму («На той стороне»?… Нет, кажется, «По ту сторону»…), чтобы тот помог ему поговорить с Кэрри. Медиум, конечно же, сказал, что Джо не должен держаться за ее призрак, что ему нужно жить своей жизнью. Но Джо не послушался и все равно приходил посидеть в темной комнате.

Пожалуй, Сибил его хотя бы отчасти понимала. Страдать по тем, кто ушел на север – так же естественно, как и уходить самому. В этом нет ничего хорошего или плохого: люди так устроены, и с этим ничего не поделать. Одни перестают ходить в Дом на Порубежье, и тогда комнаты исчезают. Другие же возвращаются снова и снова. Что их сюда ведет, любовь или ненависть, тоска или злая радость? Одних – одно, других – другое, а третьи и сами не понимают, чего ради пришли. Но обвинять их в том, что они приходят в Дом на Порубежье, так же лицемерно, как и обвинять других в том, что они этого не делают.

У каждого свой выбор, своя жизнь и своя комната. Только тропа на всех одна. И только смерть – бессмертна.    

– Вам сюда, – тихо сказала Сибил.

– Да, да… – пробормотал он. Голос Джо дрожал; внутрь заходить ему отчаянно не хотелось. Но все же он пересилил себя и положил бледную ладонь на дверную ручку.

В такие минуты Сибил хотелось предложить ему успокоительного. Вообще, в первые дни в Доме на Порубежье она и подумать не могла о том, что станет держать здесь лекарства (ушедшим на север они и точно ни к чему), но потом поняла, что некоторым из гостей они могут и пригодиться. Только Джо не станет принимать таблетки от нервов, это точно. И от чая откажется, и выйти подышать свежим воздухом не захочет. Он просидит ровно три часа среди гнили и мрачных мыслей, а потом выйдет из комнаты и на нетвердых ногах спустится вниз. Она снова предложит ему чаю, но он ее даже не услышит – просто выйдет на крыльцо, набросит на плечи куртку, вздохнет с облегчением и с чувством выполненного долга уедет к новой пассии, которой, наверное, его визиты в Дом на Порубежье совсем не по нраву.

Следующая часть>>>

Дом на Порубежье, 6

На поводке

<<<Предыдущая часть

<<<Первая часть

Вечером она, как всегда, вышла на крыльцо, сделала ровно пятьдесят шагов в сторону Стоунфилда и остановилась прямо посреди дороги.

«Страшный» дождь (а в Стоунфилде страшным считался любой дождь, кроме совсем уж мелкой измороси) уже кончился, но лужи на асфальте высохнуть еще не успели. В одной из них она, собственно, и стояла. Можно было бы встать чуть-чуть поближе к Дому, где посуше, но ей не хотелось. Отсюда городок видно лучше всего, в чем она убедилась за проведенные в Доме семь лет. А озябшие ноги… Об этом уже можно не волноваться.

Сибил стояла на мокром асфальте и смотрела на Стоунфилд.

За семь лет ее зрение чудесным образом стало более острым, и в хорошую погоду она видела маленькие уютные домики, как на ладони. Летом, когда на небе не было ни облачка, Сибил даже умудрялась читать вывески на магазинах – пускай и самые большие, написанные огромным шрифтом, – но Стоунфилд от этого казался совсем близким, а значит, недалеко было и до Эдриана…

Интересно, как там у ее сына дела?

Наверное, и этим вопросом ей задаваться не следовало – искушение сходить посмотреть было тут как тут. Но по вечерам у Сибил не получалось думать о чем-то другом.

Она переступила с ноги на ногу. Из-за проклятой лужи ступни уже подмерзали. А может, она сама выдумала, что у нее ноги мерзнут, ведь за все эти семь лет холод она чувствовала только в самых темных комнатах.

Отойти чуть назад? Тогда ведь город будет видно хуже. Сейчас, конечно, на небе тучи, но вывеску кондитерской все равно можно разглядеть, и девочка какая-то вон собаку выгуливает, и в окнах дома на Флауэр-стрит гаснут огни… Хозяева решили лечь спать пораньше. Может, если сделать всего лишь один шаг назад, все это потеряет резкость и исчезнет. Может, исчезнет и весь Стоунфилд, и видно будет только тучи (ненастная выдалась осень, удивительно ненастная) и холодные воды озера Тирз-лейк.

В глубине души она понимала, что ничего никуда не исчезнет, и вид на городок открывается неплохой даже с крыльца… Но пятьдесят шагов – это ведь так много! И так мало, если подумать. Нельзя надевать такой поводок на мать, которой хочется повидаться с сыном. И потом, она сделает всего-то еще один шажок вперед, просто чтобы ноги не мокли. Что в этом такого ужасного?..

Она представила, как на город наползает холодный туман с тропы. Как белая волна накрывает Дом на Порубежье, ползет дальше, к другому берегу, к огням и вывескам… Стоунфилд тонет в белоснежном море, и по опустевшим улицам бродят тени-воспоминания. А Эдриан с женой жмутся к очагу, слушая голоса тех, кого уже нет, и ребенок плачет на руках у матери…

Сибил тяжело вздохнула. Нарушить договор она подумывала уже не в первый раз, и в Доме ее удерживали лишь такие видения.

Да ладно… Это же всего лишь один шаг. Один малюсенький шажок. Она просто выйдет из лужи. Что в этом такого?

И она шагнула вперед.

Такого страха Сибил не испытывала ни разу в жизни. Она будто приросла к асфальту; ей казалось, что весь мир застыл вместе с ней в одном холодном звенящем мгновении. Еще секунда, еще удар сердца – и холодный ветер с севера взревет в ушах, и море белизны вспучится, вздыбится, выгнув спину, как кошка… Как тигр, готовый вцепиться жертве в глотку.

Но ничего так и не случилось. Огни в городе и не думали гаснуть; никакого тумана не было и в помине.

Сибил с облегчением выдохнула и тихо рассмеялась.

Следующая часть>>>

Дом на Порубежье, 5

“Нас не разлучить лавине”

White House Near Body of Water

<<<Предыдущая часть

<<<Первая часть

На самом деле, Дом в ней особенно и не нуждался. Комнаты появлялись и исчезали сами по себе, с электричеством никаких проблем не было (как и, кажется, какой-бы то ни было проводки, хотя розетки были на месте), и всякие вредители вроде тараканов и прочей пакости обходили его стороной. Считая себя кем-то вроде хранительницы Дома, в глубине души Сибил все же чувствовала, что на самом деле скорей зашла сюда в гости и бессовестно засиделась допоздна.

По извилистым коридорам Дома она могла бродить часами, время от времени приоткрывая двери, чтобы заглянуть в щелочку. Просто из любопытства, без всяких дурных намерений. Возможно, это было по-своему невежливо, но Дом, кажется, не возражал, а постояльцы – тем более.

За каждой дверью всегда скрывалось что-то новое. Больше всего Сибил нравилось в комнатах вроде той, куда приходил Тимми, или мистер Торвальдсон. Первые всегда были очень светлые и искренние, а во вторых вместе с тенями ушедших жили и их истории, долгие и романтичные.

Комнаты вроде той, где сидела миссис Донован, нравились Сибил немного меньше. Слишком много горечи, слишком мрачные и густые тени по углам, даже в обманчиво светлой больничной палате. И чувство такое, что чем дольше сидишь, тем их больше, и тем они ближе. И душу уже накрывает волной холодного мрака, веки становятся тяжелей свинца, и самого уже на тропу тянет… Просто чтобы тьмы больше не было, а был сад, или лава, или другая тьма, вечная, но все равно не такая безнадежная.

Это, правда, еще не самое худшее. Есть здесь и комнаты, где живет темнота. В любую погоду в них холодно, и сквозняк пробирает до костей. А еще в них постоянно что-нибудь стучит, или скребет, или шелестит, и все время кажется, что у тебя за спиной кто-то есть. Только обернешься, и ледяные руки тут же схватят тебя за горло…

От таких комнат Сибил старалась держаться подальше. Это было нетрудно: изнутри Дом был куда больше, чем снаружи, особенно второй этаж. Поднявшись по лестнице, она всякий раз попадала в извилистый лабиринт коридоров и дверей. Сибил и сама не знала, как в нем еще не заблудилась; наверное, шестое чувство. Которое, впрочем, несколько притуплялось, если она заходила слишком далеко – Дом словно предупреждал, что в самых дальних уголках потеряться можно навсегда. Может быть, кто-нибудь там и вправду потерялся… Какой-нибудь несчастный гость, пришедший навестить свое воспоминание и не сумевший вернуться назад.

И все-таки ей казалось, что с Домом они ладят неплохо. Для нее комната тут появилась сразу же: простая, уютная, с красиво заправленной кроватью и книжкой на журнальном столике. Тех, кто приходит к ней, она не видела и не слышала, таков был уговор, но присутствие их ощущала всегда. От их незримой компании становилось чуточку теплей.

А где-то через год после ее заселения Дом будто решил сделать ей подарок. Ее комнатка начала меняться: в ней появился небольшой туристический радиоприемник, и на новеньком журнальном столике теперь лежали книги по медицине.

Но главное было не это. Рядом с книгами стояла фотография в простой рамке – Эдриан и Виктория, на склоне высокой горы, счастливые и улыбающиеся.

«Нас не разлучит даже лавина» – было написано на обороте черным маркером.

Следующая часть>>>

Ты, да я, да мы с тобой

Или сказ о том, как Трамп заскочил к в гости к Киму.

Северная Корея

«Мы требуем снятия вражеских санкций», –

Сказал человечек в костюме от Мао,

«А я, брат, хочу себе громких оваций,

Чтоб даже демокры такие все, вау!».

Его собеседник навострил тут же ушки

И колы в бокал свой налил через край.

«Пришлю я экспертов молоть языками,

И ты присылай, не с собой же болтать».

«Овациям да, но без денег в кармане 

Не будем ядреные пушки сдавать!»

«Сдались мне, братан, твои пушки-гремушки!

Весь мир хочет мира, а мне лайков давай».


Представьте себе стального орла, чей клекот возвещает о пришествии лидера самой демократической страны в мире, что сидит у него на спине с горделивым, достойным античного короля видом. Его легендарная челка развевается на ветру, подобно золотому знамени, а под пиджаком он одет в звездно-полосатое подобие костюма Железного человека. Ему не страшны взрывы зенитных снарядов, и перспектива массированного удара по дружественному Сеулу его тоже нисколечки не страшит, потому что его стальная птица уже испепелила северокорейские артиллерийские батареи лазерами из глаз, и сейчас вот-вот примется за все остальное.

Представили? Так вот, первый в истории визит американского президента на территорию враждебной Америке (и, более того, находящейся с Америкой в состоянии войны) Северной Кореи прошел совсем не так.

Но картинка все равно прикольная, правда?

Так что произошло?

Самолет-трамполет

Конечно, все это выглядит, как трюк, направленный в первую очередь на то, чтобы дать Трампу очков в гонке 2020 (недавно как раз мелькали сведения, что в ключевых штатах Трамп демократам таки уступает), надо же как-то наверстывать, правда? А тут вот как раз удачно подвернулась поездка по Азии в Осаку, на саммит Большой Двадцатки, так что ради встречи с хорошим человеком можно и крюк небольшой сделать.

Вот Трамп и сделал – как раз таки, кстати, после того, как к точно тому же хорошему человеку, очень любящему баскетбол и смертоубийства, зарулил его коллега из Китая, Си Цзыньпин. Сей жест тоже был весьма красноречив, особенно в свете противостояния между Китаем и Америкой, и реверансы Трампа в адрес Кима можно также рассматривать и как своего рода ответку китайскому лидеру. Был бы я Северной Кореей – доил бы обоих, как мог, сохраняя буфер между Пекином и американскими силами в Корее, и обещая Штатам, что вот-вот разооружусь, только вот ракетку новую протестирую, да.

Исторический ли момент?

 Gожалуй, да. О важности символических жестов (а этот жест, бесспорно, символический) можно спорить долго, но все же, его оказалось достаточно, чтобы две стороны объявили о том, чтобы переговоры о урегулировании кризиса в Северной Корее возобновятся. Другой вопрос, конечно, в том, закончатся ли эти переговоры чем-то достаточно значительным.

Могут ли? Гипотетически, да. Почему? Потому, что Трамп между делом обронил, что, мол, может, что-то и в ходе переговоров изменится. Если эти слова не были пустым обещанием, сказанным исключительно ради красного словца, то они могут предвещать тот или иной прогресс. Дело в том, что долгое время американские администрации придерживались простой позиции: никаких уступок по санкциям не будет, пока Пхеньян не разоружится. Для Пхеньяна же ядерное оружие является главной гарантией того, что Вашингтон не решит, что Северной Корее нужно немножко демократии, и не пойдет на наземное вторжение.

Есть и вторая гарантия – Сеул расположен так, что северокорейской артиллерии, коей в расположении Пхеньяна имеется порядка 13 000 боевых единиц, стрелять по нему будет весьма привольно. Но эта гарантия не столь надежна, как ядерное оружие, особенно такое, которое сможет долететь до самой Америки, пускай его у Пхеньяна пока что, насколько можно судить, нет.

И так выходит, что гипотетически – совсем уж гипотетически – выходит так, что призрачный шанс на нормализацию отношений между Штатами и Пхеньяном есть… По крайней мере, если мы верим в то, что американский титан согласится пойти на взаимные уступки крошке-Корее, а не станет требовать от нее разооружения без всяких условий. И в то, что Пекин полностью устроит такая ситуация (хотя, справедливости ради, северокорейская ядерка сулит ему и толстые минусы). И в то, что Трампу все это нужно не для победы на следующих выборах, а Киму – не для того, чтобы получить плюсик к престижу и понадеяться урвать хоть пару уступок от США.

Жалко, что мы в это все не верим.

Дом на Порубежье, 4

Двери и комнаты

<<<Предыдущая часть

<<<В начало

Встречать детей было, пожалуй, трудней всего. Особенно когда они приходят без взрослых, как Тим, от которого с неделю назад ушел кот. Хорошо хоть, ушел только кот, а не он сам, думала Сибил, глядя мальчику в спину. Хорошо, что он может взгрустнуть здесь о товарище по играм и вернуться в Стоунфилд. Или может, и плохо – смотря что там, в конце тропы… Но этого Сибил не знала, и если б сейчас мальчик уходил через задний дворик, вслед бы ему она смотрела с куда большей печалью.

Остановившись у маминой машины, Тим помахал ей рукой на прощанье, и Сибил помахала ему в ответ.

Взрослым все-таки проще. Нет, миссис Донован еще навещает свою дочь, часами сидит у ее постели – но она мать, а матерям в подобных случаях приходится тяжелей всех. Уж это Сибил знала не понаслышке. Отцам тоже тяжело, бесспорно, но им чаще удается взять себя в руки и не тратить на визиты в Дом слишком много времени. Хотя можно, конечно, вспомнить еще тихого мистера Торвальдсона, но сравнение будет неточным, он-то к супруге приезжает, не к дочери. И приезжает уже третий год подряд, строго раз в неделю, будто по расписанию. Хотя сейчас это скорей уже привычка. Он сломался, да. Но все же, его печальный серый взгляд не шел ни в какое сравнение с бездной агонизирующего отчаяния в глазах миссис Донован, которая все пыталась поговорить со своей Кэти, сказать ей, что все будет хорошо, что жизнь не кончается… А та лишь лежала в кровати, почти не дыша, и смотрела куда-то в пустоту.

Все уходящие на север оставляют в Доме на Порубежье частичку себя. Как, зачем и почему, она не знала. Проследить из интереса не могла: если гость приходил днем, то она провожала его сама, и искать по Дому новую комнату ей было некогда, а по ночам она попросту спала. Но факт остается фактом: всякий раз, когда гость выходит на укрытую туманом тропу, в Доме появляется новая комната. В ней остается нечто такое, что напомнило бы об ушедшем тем, кто придет его навестить: фотография, радиоприемник, играющий одну и ту же песню, а иногда даже бледная тень того, кто ступил на тропу. Тиму, пожалуй, повезло: его Пушистик иногда даже мяукал. Мальчик говорил, что во вторник кот лизнул ему ладонь, но Сибил в это не верилось.

А вот миссис Донован пришлось похуже. Комната Кэти была похожа на больничную палату – чистую, светлую, белоснежно-стерильную палату, где Кэти когда-то боролась с воспалением легких. И девушка на кровати, оплетенная трубочками капельниц, изможденная и чуть ли не прозрачная, походила скорей на живой труп.

А в комнате миссис Торвальдсон стоял старый граммофон, все время играющий одну и ту же пластинку. Заходя к мистеру Торвальдсону с чашкой чая и нехитрым угощением, Сибил всегда заставала его в одной и той же позе: он стоял у окна, вглядываясь в туман, и тихо подпевал…

Но на детей смотреть все-таки было больнее всего.

Подумать только, а ведь однажды ее Эдриан тоже сюда придет…

Нет. Об этом думать не стоит. Не стоит, и все. Пятьдесят шагов от Дома, и ни шагу дальше. На улицу она выходила каждый вечер и подолгу стояла на одном и том же месте, глядя, как где-то вдали огни Стоунфилда гаснут один за другим. Эдриан в это время, наверное, возвращался с работы, целовал жену, – они ведь с Викторией давно собирались пожениться, Сибил такие разговоры постоянно слышала, – кто знает, может даже брал на руки дочку… Или сына…

Нет.

Такие мысли могут подождать до вечера. А днем нужно присматривать за Домом.  

Следующая часть>>>

Дом на Порубежье, 3

“Комнаты опять поменялись местами”.

<<<Предыдущая часть

<<<Первая часть

– Сегодня ужасный дождь, – сказала Сибил, посторонившись и пропуская миссис Донован в прихожую.

– Да, просто кошмар, – согласилась та дрожащим голосом. По ее щекам текли тушь и вода – а возможно, слезы.

Конечно, слезы.

Сибил очень хотелось сказать миссис Донован что-нибудь ободряющее, но за пять месяцев их знакомства все заранее заготовленные утешения миссис Донован успела выслушать по два раза. Так что она просто тепло улыбнулась гостье Дома и, забрав у нее плащ, аккуратно повесила его на крючок.

– Наверх и направо, – сказала она.

– Направо? – переспросила миссис Донован.

– Да, направо… Комнаты иногда меняются местами.

– В самом деле?

– Да, такое бывает. Сама долго не могла к этому привыкнуть.

– Кошмар… – сказала миссис Донован, поднимаясь по лестнице вслед за Сибил, – ума не проложу, зачем вы здесь решили остаться.

– Извините, мне не хотелось бы об этом говорить.

– Ох, простите, я не хотела вас обидеть…

– Дело не в обиде, – улыбнулась Сибил. – Просто не хочу лишний раз себя искушать. Как вспоминаю, так и тянет вернуться.

– Да, наверное, так лучше, – сказала миссис Донован, слабо понимая, о чем идет речь. – Здесь?

– Да, здесь, – Сибил кивнула на нужную комнату, – хорошей вам встречи.

– Спасибо… – кивнула миссис Донован, с трудом сдерживания всхлип. – Спасибо вам…

Сибил подождала, пока миссис Донован не закроет за собой дверь, и пошла обратно вниз, изо всех сил стараясь не слышать доносящиеся из комнаты рыдания.

Она сходила на кухню и, налив стакан молока, положила на тарелочку пару шоколадных пирожных. Пирожные слегка (самою чуточку!) подсохли – угощения ей все-таки приносили не так часто, а сама сходить в кондитерскую мисс Роуз она уже не могла. Поставив все это на поднос, она поднялась на второй этаж и, открыв другую дверь, зашла в светлую, просторную комнату.

– Что, мама уже приехала? – жалобно спросил сидящий за шатким деревянным столом мальчик, прижимая к себе белого пушистого кота.

– Нет, Тим, еще не приехала… – тихо ответила Сибил. – Я принесла тебе молока.

– Спасибо, – ответил мальчик, глядя, как она ставит поднос на стол. – А можно, я угощу Пушистика?

– Конечно, можно, – ответила она. – Правда, я мне кажется, он не…

Договаривать она не стала, но мальчик понял все сам и судорожно прижал апатично сопящего Пушистика к груди.

Следующая часть>>>

Все страньше и страньше

Чего ждать от нового сезона «Очень странных дел»?

В самом скором времени, а именно, четвертого июля наши звездно-полосатые друзья будут отмечать День Независимости, к которому «Нетфликс» приурочил выход нового, третьего сезона сериала «Очень странные дела», которым я в свое время просто засматривался.

Картинки по запросу stranger things

Для тех, кто его еще не смотрел: действие «Очень странных дел» развивается в вымышленном городке Хокингс, штат Индиана, живущем по всем канонам фильмов времен 80-х. Тут вам и обаятельные гики-главгерои, и суровый шериф-затворник, переживающий смерть своей дочери, и школьный мажор, с которым встречается главная отличница и красавица – а по ней, разумеется, вздыхает парнишка-ауткаст. И когда в этот уютный мир знакомых клише врывается неведомое зло и похищает одного из наших юных гиков, по вечерам рубающих в «ДнД», а его друзья встречают странную девочку с загадочными способностями, весь городок встает на уши.

Делает Хокинс это прямо-таки невероятно стильно и атмосферно, за что нужно сказать спасибо как сценаристам, решившим собрать из набора знакомых заготовок нечто новое, и актерам, блистающим великолепной игрой. Так что если про «Очень странные дела» вы только что услышали впервые, я искренне советую вам закрыть этот блог (пускай мое воронье сердце при этом и обливается кровью) и сходить его посмотреть.

Ну а с теми, кто остались, мы вспомним, чем второй сезон отличался от первого, и погадаем, чего можно ждать от третьего… И где именно создатели могут проколоться.

Осторожно, спойлеры второго сезона!

О потерянных сестрах и прочих несчастьях

На сайте RottenTomatoes второй сезон «Очень странных дел» отстает от первого всего на 1% в плане оценок от критиков, и на 6% – по оценкам зрителей, причем учтем, что речь идет о числах в районе 90%, так что сомневаться в популярности сериала не приходится. Рейтинг отдельных эпизодов на IMDB у двух сезонов также стабильно колеблется в районе восьмерки-девятки… За одним-единственным исключением: эпизод The Lost Sister из второго сезона просел аж до 6,4.

Картинки по запросу stranger things lost sister
Судя по рейтингам серий, лихая ватага Кали пришлась зрителям не по нраву.

Этот эпизод воплощает в себе два больших отличия между первым и вторым сезоном с точки зрения строения сюжета. Во-первых, первый сезон был сугубо камерным, то бишь, все действие происходило исключительно в Хокингсе и его окрестностях. Это отлично работало на атмосферу, делая Хокингс эдаким заповедником восьмидесятых, изолированным от внешнего мира сценарной нерелевантностью этого самого мира. Во втором же сезоне Дина отправляет в Чикаго на встречу с потерянной родственницей и проводит немало экранного времени в компании своей лихой сестренки и ее панкующих друзей.

Зрителям, судя по рейтингу серии, такая перемена не особенно понравилась. Я от нее тоже не в восторге: на мой вкус, переход от камерности к большому миру несколько бьет по атмосфере, лишая сериал того самого обаяния маленького провинциального городка. Судя по тому, что страшная мстя доктору Бреннеру является главной мотивацией Кали, сестрички Дины, сестер – и зрителей – ждет еще больше путешествий по Америке восьмидесятых, которые ударят по той самой камерности еще сильней. Но тут зарыта и еще одна собака, которую мы с вами, разумеется, откопаем: а именно, второй сезон уделяет куда больше внимания построению общей сюжетной канвы, чем первый.

В первом сезоне мы, зрители, получили вполне законченную историю, за исключением лишь намека на продолжение в самом-самом конце (куда уж без него). Во втором же сезоне создатели закладывают фундамент для третьего, вводя целое сонмище новых персонажей, которым в новом сезоне, скорее всего, достанется куда больше экранного времени, чем во втором. Возможно, конечно, Кали предстоит стать эдаким ружьем, которое во втором сезоне повесили на стенку, а теперь он скромно повисит где-нибудь в уголке, чтобы бахнуть в нужном месте и в нужное время (в конце концов, в трейлерах она, кажется, не мелькала), но тогда возникает вопрос – стоило ли уделять ей так много внимания во втором сезоне? Вряд ли. Так что Кали и ее парней, скорее всего все-таки будет больше. Этому можно радоваться, этому можно огорчаться, но, по мнению автора, слишком долго держать сериал камерным у создателей все равно бы вряд ли получилось. А значит, пускай уж будет глобальность, а не плетора высосанных из пальца продолжений.

Наконец, третье главное отличие между вторым и первым сезоном заключается в смене темпа развития повествования. Первый сезон начинался на ударной, взрывной ноте – мальчик пропал, у Вайноны Райдер истерика, все по коням! Во втором же сезоне присутствие зла в городке на первых порах выражается исключительно в попорченных тыквах, что, конечно, тоже прискорбно, но ни Вайону Райдер, ни зрителей в той же степени не пробирает. Темп наращивается куда медленней, постепенно, с расстановкой. В третьем сезоне, скорее всего, этот подход сохранится, если только авторы не решат порадовать зрителей каким-нибудь бодрым, вот прямо до апокалиптичности бодрым стартом.

Третий сезон – у зла появился голос?

Мы уже поговорили о том, какие находки из второго сезона, скорее всего, перекочуют в третий, а теперь же пришло время пройтись по тому, что мы видели в трейлера. И тут меня больше всего заинтересовало вот что: теперь у милых зверушек из другого измерения появится голос?

Судя по последнему трейлеру, в этот раз нашим героям предстоит столкнуться с врагом, который подчиняет людей своей воле: в частности, эта незавидная роль в одной из попавших в нарезку сцен достается Билли, новому главному бэд-бою на деревне, которому, видимо, не повезло оказаться во власти того самого иллитида из последних сцен второго сезона. Не последняя роль в этом трагическом событии, видимо, достанется Уиллу, пропавшему мальчику из первого сезона – видимо, отпечаток, оставленный на нем потусторонним миром, и станет ключом, которым монстр откроет врата в наше измерение.

Но вот что интересно: все обитатели иного мира, которых мы видели до сих пор, по сути, вели себя просто как хищники. Да, во втором сезоне Дастин пытался приручить собаковидную тварюшку, сородичи которой поздней с толком и расстановкой учинили в окрестностях Хокингса хаос, но и эта модель поведения вполне укладывается в образ хищного животного.

А вот теперь гости с той стороны говорят, пускай и устами одержимых персонажей. Исходя из этого, можно предположить, что на сей раз Дина сотоварищи столкнутся не со стаей хищников, а с разумным противником. И тут ребром встает вопрос мотивации злодея, который в одном из трейлеров, нисколько не стесняясь, заявляет о том, что хочет просто-напросто всех к чертям уничтожить. В понедельник с утра я такое настроение целиком и полностью разделяю, но, с другой стороны, чисто с точки зрения мотивации это смотрится как раз таки не особенно интересно. Ну хочет он уничтожить всех, а зачем и почему? Может, лучше, тогда все-таки сожрать хоть, а не уничтожить? Или подчинить себе, в лучших традициях все тех же иллитидов, и питаться мыслями жертв?

Конечно, хочется верить, что пожиратель разума не так просто затаил на наш мир злобу, и что в третьем сезоне мифос «Очень странных дел» будет очень расширен. Но верится в это пока как-то с трудом, если честно, и смотреть на борьбу героической Дины с разумным, но безликим злом мне будет не так интересно, как на противостояние с иномирными хищниками, просто потому, что вторые мне кажутся куда более логичными и понятными.

Но третий сезон я все равно посмотрю. И вам советую.

Дом на Порубежье, 2

Старый дом на окраине.

<<<Предыдущая часть

Где-то в полумиле от Стоунфилда, на самой границе с лесом, стоит старый деревянный дом.

Стоит он там уже очень давно, чуть ли не с начала времен – даже мистер Бэдингтон, который в прошлом году отметил девяноста третий день рождения, помнит его еще с детства. Сам он там был несколько раз: сначала после того, как проезжавший по трассе на восток грузовик сбил его собаку, потом – когда умерли его родители, и в третий раз – после похорон жены.

К дому ведет широкая асфальтированная дорога; невдалеке от крыльца разбита парковка. Впрочем, чаще всего сюда приходят пешком. Кто-то потом возвращается в Стоунфилд, а кто-то – уходит по тропе на север.

Тропа эта ведет в глухую чащу, укрытую непроглядным туманом, и уходит куда-то вдаль. Где она кончается, и кончается ли она вообще, никому не известно. Зато где она начинается, в Стоунфилде знает любой: на встречу с проводником каждый уходит, оставив весь свой нехитрый скарб из печалей и радостей в Доме на Порубежье. А уж где проводник их встретит, у крыльца ли или посреди призрачной дымки, – это решать не им.

Некоторые говорят, что там, за туманом, раскинулось бескрайнее поле, где всегда светит солнце и сладко пахнет цветами. Другие считают, что там лежит край горячих источников и вулканов, где с объятого пламенем неба падает пепел, а в рокоте лавы слышны чьи-то стоны. Третьи же думают, что там, на севере, всякий вмерзает в застывшее ледяное море, где есть только тьма и холодное ничто.

Одни говорят одно, другие говорят другое, третьи говорят третье – но верный ответ узнать боятся все.

Дом на Порубежье, 1.

Городок, куда приходят умирать

Фото: маленький городок в провинции.

Стоунфилд, маленький городок в глубинке, был местом тихим и спокойным, где все знают друг друга в лицо и при встрече всегда улыбаются, причем чаще всего – искренне. Располагался он всего в паре десятков миль к северу от заброшенных карьеров, где некогда добывали соль и известь. Когда их запасы истощились, Стоунфилд, казалось, ждала горькая участь сотен других шахтерских городов-призраков – но, к счастью, побывавший здесь как-то проездом доктор Стэнфорд решил открыть тут частный дом престарелых. Построил он его неподалеку от озера, у кромки соснового леса; когда опрятный двухэтажный коттедж был готов, на жилье в Стоунфилде снова появился спрос. Сюда переселялись врачи и сиделки с семьями, как и те, кому просто хотелось быть поближе к родным. Местные магазинчики снова открылись, и хотя торговля поначалу шла не так уж и бойко, теперь их хозяева сводили концы с концами.

Надо сказать, что для такого заведения Стоунфилд и вправду подходит отлично. Летом тут тепло, но не жарко, и вечерами те старики, которые еще могут ходить, бродят по лесным тропинкам или вдоль берега в компании медсестер. Осенью порой идут теплые дожди, и после них в городе всегда пахнет грибами. Зимой же Стоунфилд и вовсе кажется ожившей открыткой: дома украшены разноцветными гирляндами, в каждом дворике стоит по елке с непременной сверкающей звездой на макушке, всюду – мягкие, пушистые сугробы, а в лесу с ветвей деревьев свисают целые россыпи сосулек. Весной снова начинается короткий сезон дождей, а потом расцветают первые цветы, и свежий ветерок треплет шторы в кабинете доктора Стэнфорда, который стоит, облокотившись на подоконник, и курит трубку.

Доктор любит этот городок – прелестное местечко, куда люди приезжают умирать.

Следующая часть>>>