Сказка о дожде

Дождь за окном

Первый рассказ про человека в черном выложен на сайте целиком – за начит, пришло время для второго! Там есть дождь, и тоска, и романтика – все-все-все, что нужно для хорошего чтива.

Читать>>>

Мы шли, шли и вышли

Договора о ликвидации ракет малой и средней дальности больше нет – почему, и кто в выигрыше?

Горбачев и Рейган подписывают ДРСМД
Горбачев и Рейган подписывают ДРСМД, декабрь 1987-го

Итак, договор о ликвидации ракет средней и малой дальности (ДРСМД) между Россией и США приказал долго жить. Кто виноват? Реальность. Будет ли гонка вооружений? Не то что будет, уже идет, только гоняться Штаты будут не с Россией. Более того, она, на само-то деле, всем на руку… Но давайте по порядку.

Что за договор?

Советская ракета SS-20
Пусковой комплекс, оснащенный ракетой SS-20.

ДРСМД был подписан в 1987-м; по договору, стороны обязывались ликвидировать свой арсенал баллистических и крылатых ракет средней (от 1000 до 5500 км) и меньшей (от 500 до 1000 км) дальности, как и соответствующие пусковые комплексы, и больше их не испытывать и не производить. Таким образом, договор ликвидировал целый класс вооружения… Ну или хотя бы попытался.

Так или иначе, уже к 1991-му обе стороны уничтожили свои запасы соответствующего вооружения. И все было бы хорошо, но в июле 2014-го Барак Обама отправил своему российскому коллеге письмо, в котором обвинил Россию в нарушении договора. Поводом для обвинений стали испытания на тот момент еще безымянной крылатой ракеты, якобы нарушавшей тот самый ДРСМД. Название ракеты, 9М729, стало известно уже позже, в эпоху Трампа, который на тех же самых основаниях заявил о намерении США выйти из этого самого договора.

Естественно, Москва американцев тоже в нарушениях упрекала, куда без этого. Им в вину ставили размещение средств ПРО Aegis в Румынии: дескать, с этих установок можно пускать и ракеты средней дальности. И Россия, и США легитимность обвинений от другой стороны всеми силами отрицают. Удивительно, правда?

На мой взгляд, главная ирония ситуации заключается в том, что кто в чем виноват, вообще не важно, и на разрыв соглашения играет обеим сторонам только на руку. И причина тут одна и та же – Китай.

Дивный старый мир

Relpolitik for Dummies

Давайте на секунду забудем о нашем привычном, простом и понятном мире людей, которые занимаются простыми людскими вещами, и перенесемся в другой мир – мир сверхдержав, гигантов-левиафанов, над которыми нет высшей власти. Этот мир живет на других скоростях: тут думать нужно не о том, чем бы заняться на выходных с друзьями, а о том, что в мире будет твориться где-то эдак через полвека. И друзей, кстати, тут тоже нет, кроме собственных вооруженных сил и флота, зато есть интересы.

А еще тут есть паранойя, много, много паранойи. Если ни над противником, ни над тобой нет высшей власти, то где гарантии, что завтра он на тебя не нападет? В конце концов, и у тебя, и у него есть интересы во всех концах земли, и они нередко друг друга исключают. Более того, где гарантии того, что он не нападет на тебя просто потому, что так же, как и ты, боится, что ты нападешь на него?

Эти гарантии, как ни странно, есть; они хранятся в хорошо защищенных шахтах и бороздят моря на подводных лодках. Доктрина взаимного гарантированного уничтожения предполагает, что потенциальный противник не осмелится на тебя напасть потому, что в случае нападения дело быстро дойдет до ядерного оружия, которым ты отработаешь по нему, а ты на него не рискнешь напасть из-за его ядерного арсенала. Во времена Холодной войны отношения между США и СССР строились примерно по такой вот логике.

По сути, речь идет о кордебалете на очень тонком льду, потому что этого самого взаимного уничтожения никому не хотелось. Чтобы ядерное сдерживание работало, в ядерной войне не должно быть победителей; иначе следуя логике сверхдержав, тот, у кого есть реальный шанс победить, может им воспользоваться просто для того, чтобы не дать противнику получить шанс на победу в будущем.

Что интересно, в свое время ядерные силы малой и средней дальности, размещаемые США и СССР в Европе, к этой ядерной войне чуть и не привели. Было все вот как: в 1960-х в Европе быстро увеличивалось количество американского тактического ядреного оружия. Советы это категорически не устраивало из-за перспективы быстрого, молниеносного удара по верхушке страны. И потому Москва начала изо всех сил наращивать собственные возможности, разместив на своих территориях собственные ракеты SS-20, аж о трех боеголовках, во второй половине 1970-х, тем самым создав значительную угрозу Европе. Штаты начали перекидывать в Европу собственные ракеты, параллельно призывая Москву сесть за стол переговоров. Перспектива войны в итоге стала настолько реальной, что от этого класса оружия стороны в итоге решили отказаться. Москва смогла существенно ограничить американскую ядерку в Европе, а Штаты смогли избавиться от продвинутого и опасного оружия противника.      

Но при чем тут Китай?

Авианосная группа

Ядерных боеголовок у Китая мало – порядка 300. Зато у него много, очень много ракет средней и малой дальности. Так уж вышло, ракеты вроде DF-26 с дальнобойностью до 4000 км – основа китайской военной доктрины, направленной против авианосных групп, которые, в свою очередь, долгое время были основным аргументом США в разборках с недружелюбными государствами. Своего глубоководного флота у Китая (пока) нет, а защищать свою акваторию от потенциального противника (мы же все еще в мире сверхдержав, помните?) хочется, особенно в свете конфликта в Южно-китайском море. И Китай это решил сделать через вот такой вот ассиметричный аргумент, с помощью арсенала быстрых и дальнобойных ракет, размещенных в прибрежных зонах.

Так уж вышло, что Азия сейчас – пожалуй, самый стратегически значимый регион в мире, за счет бешеных темпов экономического роста, а Китай – наиболее опасный из потенциальных противников США. Мощная экономика, огромная армия, а теперь еще и контраргумент на хваленые авианосные группы. Чем на это логично ответить? Размещением в Азии собственных ракетных батарей, способных угрожать китайским пусковым установкам. Если потенциальный противник накапливает арсенал, зачем ограничивать себя какими-то договорами? В мире сверхдержав это непозволительная роскошь.

Да, Китай приглашали вступить в ДРСМД, чтобы обойтись без гонок вооружения и прочих страстей. Не сработало, что неудивительно.

Но почему все это может быть выгодно для России? Потому что, как бы Москва с Пекином сейчас не братались, в мире сверхдержав друзей нет, как мы уже говорили раньше. И если Америка разместит в Азии свои ракеты, то и Россия сможет нарастить свой арсенал на востоке. И в гипотетическом сценарии, где братание падет очередной жертвой интересов, то эти ракеты скажут свое очень громкое слово.

Мерзкий он, мир сверхдержав, да?

Дом на Порубежье, 13

Дом с табличкой "ПРОДАНО"

Тринадцатая часть “Дома на Порубежье” уже на сайте. Сибил нарушила указания человека в черном, и теперь у нее есть час на то, чтобы отыскать сына в мире живых. Но за годы. проведенные в Доме на Порубежье, этот мир уже успел стать ей чужим…

“Дом на Порубежье, 13. Мир, где тебя уже не ждут” – читать>>>

Дом на Порубежье, 11

Сибил срывает поводок

Женщина бежит к рассвету

<<<Предыдущая часть

<<<Первая часть

– Это все очень странно, – сказал мистер Тонсберри, принимая у нее чашку с чаем, – ну… Вот я иду себе домой, вот на встречку выскакивает этот тип на пикапе… Хруст, скрежет… А теперь я здесь, пью чай с печеньем. Как-то это все даже в голове не укладывается.

– Понимаю, – кивнула Сибил, – сама никак не могла привыкнуть.

– А вы, простите за любопытство…

– Тоже автокатастрофа.

– Тоже автокатастрофа… – повторил он задумчиво. – Если честно, я даже не жалею ни о чем особенно. Наверное, и вправду пора уже было. Жизнь прожил интересную, жаловаться не на что… Только вот знаете что обидно?

– Что?

– К нам с женой как раз приехали в гости дочь со внучкой, на недельку… Я, собственно, и шел-то к Рози, за пирожными с вишней в шоколаде. Джоди их обожает. Перед уходом сказал ещё, что её ждет сюрприз… Вот… Черт бы побрал такие сюрпризы, уж простите, что ругаюсь. И пирожные по тротуару раскатало… Эх… Хоть бы до выходных подождал этот, в черном.

– Он не умеет ждать, – тихо ответила Сибил, пряча глаза.

– Понимаю… Хотелось бы, конечно, навещать иногда родню, но, я полагаю, это невозможно?

– Увы, нет.

– Dura lex, sed lex… – старичок пригубил чай и окинул кухню любопытным взглядом. – Так это, выходит, и есть, так сказать… тот свет?

– Нет-нет, что вы… Это просто Дом. Дом на Порубежье. Вы здесь уже были?

– Да, конечно, – кивнул он. – Маму с папой навестить приходил…

– Теперь уже к вам будут приходить гости, – сказала Сибил и тут же мысленно отругала себя за бестактность. Она была малость не в духе: весь месяц не выходила из Дома, и теперь ей до боли в груди хотелось сбежать по крыльца, дойти до Стоунфилда, постучаться в дверь их старого коттеджа и прижать Эдриана к сердцу.

Эту епитимью она наложила на себя сама, после того дня, когда отошла от Дома на пятьдесят пять шагов. С той поры человек в черном явился к ней еще раз и молча указал ей на тропу на север. Но она испуганно помотала головой, и он, снова исчез, кажется, с некоторым огорчением. А сейчас он ждал мистера Тонсберри снаружи, на заднем дворике, а мистер Тонсберри пил чай и смотрел в окно.

– Будут, наверное… – сказал он, ничуть не обижаясь. – Вы ведь их встретите?

– Да, разумеется.

– Извините… – он смущенно откашлялся. – Просто в последний раз, когда я тут был, здесь не было… хранителей, и я не знаю, какие тут теперь порядки. Вы скажите Джоди… Ну, внучке моей… Чтобы она выплакалась хорошенько один раз и сюда больше не приходила. Скажете?

– Скажу, – кивнула она.

– Вот и славно… Спасибо вам большое. И за чай, и за обещание.

– Не за что…

– Простите за любопытство, а вы здесь, так сказать, на посту все время? Или вас как-то сменяют, по ночам? Или…

– Нет, я здесь одна. Днем приходит больше людей, а ночью я гостей не встречаю… Иногда им чай заваривает он, – Сибил кивнула на окно.

– Ох… – мистер Тонсберри поставил на стол опустевшую чашку. – Вот уж никогда бы не подумал, что он кому-то что-то заваривает… Ну что ж, спасибо вам еще раз за гостеприимство. Пойду я, пожалуй…

– Спасибо вам – за компанию, – она встала из-за стола и с трудом выдавила из себя улыбку, – я вас провожу.

– Благодарю.

Когда они вышли на задний двор, мистер Тонсберри уже начал понемногу таять – или же, возможно, ей просто показалось… Он степенно кивнул человеку в черном, и тот кивнул ему в ответ. Спокойно, сдержанно, без всякой злобы, но и без особого сочувствия.

– Что ж, – сказал мистер Тонсберри, поворачиваясь к Дому на Порубежье, – тут все было хорошо, но пора бы нам и честь знать…

Их силуэты уже скрылись в тумане, а Сибил все стояла у самого начала тропы и никак не могла заставить себя ступить на нее.

Ее время ведь тоже уже настало… И она тоже прожила вполне неплохую жизнь. И ей тоже пора уходить на север, в туман. Но заставить себя уйти она попросту не могла – наверное, слишком привязалась ко всему этому. Да и потом, она целый месяц не выходила посмотреть на Стоунфилд из-за дурацкого чувства вины… Как школьница, которую поймали за списыванием на контрольной, – и стыдно, и смешно. Пятьдесят два шага, значит, можно, а пятьдесят пять нельзя…

Как будто семь лет в Доме на Порубежье ничего не стоят. Как будто она не встречала гостей, не старалась облегчить их боль, не пыталась их подбодрить, не ухаживала за ними и не отводила их в нужные комнаты. Семь лет таких вот мытарств, и она не заслужила даже пятидесяти пяти шагов?!

Сибил глубоко вздохнула и, развернувшись, решительно зашагала к Дому. Она уйдет на север, обязательно уйдет… Но сначала в последний раз взглянет на Эдриана. Настоящего, живого Эдриана, а не на фотографию в рамке, которую Дом поставил в ее комнате. Фото, впрочем, она решила прихватить с собой. С ним, если что, Эдриана будет легче найти…

Сибил вышла на переднее крыльцо, сбежала по лестнице и быстрой походкой зашагала в сторону Стоунфилда. Сердце бешено колотилось у нее в груди: она чувствовала, что приближается к точке невозвращения. Ей было страшно, да. Она ведь, как-никак, собиралась нарушить один из главных законов мироздания… Она собиралась вернуться. Пускай и ненадолго.

Он появился перед ней на пятьдесят первом шаге. Вышел из ниоткуда, будто из-под земли вырос. Она вздрогнула, но не остановилась, а просто обошла его, но через миг он снова стоял перед ней.

– Я хочу его увидеть, – сказала она человеку в черном, чувствуя себя мышкой, которая предъявляет претензии к кошке, – в последний раз!

По обыкновению, он не ответил. Она снова обошла его, и он снова появился перед ней, холодный и молчаливый.

– Прошу вас… – в отчаянии простонала Сибил, – клянусь, я сразу уйду на север. Прошу!

Он раздраженно поморщился. В тот момент он был как никогда похож на человека; Сибил даже показалось, что на его щеках появился еле заметный, призрачный румянец.

– Один час, – сказал своим шуршащим, как шелест осенней листвы, голосом, и исчез.

Сибил вдруг захотелось упасть на дорогу и зарыдать. Она ушам своим не верила. Ей дали шанс… Подумать только: ей дали шанс. Так же не бывает! Боясь упустить такое счастье, она встряхнулась и снова торопливо зашагала к Стоунфилду.

Следующая часть>>>

Очень темные начала

На «Комиконе» в Сан-Диего показали трейлер сериала по «Темным началам» – одноименному книжному циклу Филипа Пуллмана в жанре подростковой фантастики, который в свое время не наделал такого шума, как незабвенный Гарри Поттер, но своих поклонников нашел и вызывал широкие дискуссии как у нас, так и на Западе. Причиной тому послужил один из центральных мотивов книги: хотя цикл затрагивает множество тем, красной нитью через него идет тема богоборчества, тема противостояния Церкви как институту и Господу Богу как концепции.   

Грядущий сериал, судя по всему, от этой темы отказываться не намерен. Смотрим.

Как мы видим, сериал нисколько не стесняется изображать церковь, или Магистериум, как она именовалась в трилогии, в откровенно авторитарных тонах. Дизайн помещения с крестом на стене, в котором лысый священник отдает своему коленопреклоненному слуге приказ следить за лордом Азриэлем (Джеймс Макэвой), воинствующим богоборцем, выдержан в стиле эдакого имперского индустриализма, навевающем ассоциации с Третьим Рейхом. Такие же ассоциации вызывают и стволы в руках у солдат в другой сцене – их явно делали по канонам немецкого MP40.

Тем не менее, сериал явно будет чертовски стильными красивым, да и от актрисы, играющей главную роль, можно ждать отменной игры – Дафни Кин уже успела отметиться в «Логане», который лично я люблю больше всех остальных фильмов от «Марвел», и там была вполне хороша. Вызывает интерес и реакция общественности, особенно у нас, в свете недавних скандалов вокруг строительства храмов. И коль скоро нас ждет такое визуальное пиршество, самое время запастись попкорном, как и метательными какахами для Интернет-дискуссий, и вспомнить, в чем была соль в книгах.

Осторожно, спойлеры!

Поход против Бога

Итак, в трилогии Пуллмана лорд Азриэль, у которого власть Магистериума, препятствующая прогрессу и прочим хорошим вещами, уже сидит в печенках, преследует весьма амбициозную цель. Пользуясь порой не самыми благородными методами, он хочет, не больше и не меньше, положить конец правлению не только церковников, но самого Бога, от которого, соответственно, идет уже их влияние. Во имя этого сражения герои попадают в параллельные миры, терпят печали и лишения и делают уйму других увлекательных вещей.

В этой истории, не просто антиклерикальной, но именно что богоборческой, чувствуется призыв к фундаментальной смене морально-этической и духовной парадигмы – отказ от Бога как от концепции и его заветов как фундамента морали в пользу морали гуманистической и, как я подозреваю, прогрессивной, хотя понятие прогрессивности относительно 1995-го, когда Пуллман опубликовал оригинал, уже и сдвинулось. Интересно, кстати, скажется ли этот сдвиг на сюжете сериала – ждем ЛГБТ-персонажей или немножко социализма для самых маленьких? Так или иначе, трилогию Пуллмана не зря называют «анти-Нарнией» – судя по всему, она и вправду как минимум отчасти писалась как антитеза книгам Льюиса, пронизанным христианскими мотивами. Пуллман, кстати, «Хроники Нарнии», мягко говоря, не любил.

Многим критикам такой подход пришелся по нраву, иные же сочли богоборчество Пуллмана топорным и лишенным нюансов и записали его книгам в минусы. Весьма любопытно, какова будет реакция на сериал сейчас, особенно у нас, в эпоху скандалов с РПЦ и духовных скреп. Предчувствую, что многим он придется не по нраву… Но сам, опять же, посмотрю обязательно.

Пора ли бороться с богами?

Лично мне трилогия понравилась, причем, пожалуй, даже больше, чем книги про Поттера – как раз в силу того, что они не боялись затрагивать непростые вопросы и использовать довольно мрачные образы. Мне кажется, с подростками и вправду лучше говорить по-взрослому, не сюсюкая и не пытаясь их чему-то поучать.

Помимо этого, мотив богоборчества мне тоже близок… Но я и вправду готов признать, что у Пуллмана он действительно не особенно богат на нюансы. Я полностью согласен с тем, что теократии в любой форме в современном мире места нет, власть должна быть светской, основанной на социальном договоре, а не на писаниях, чья святость постулируется исключительно их адептами и самими писаниями. Иначе такая власть является насилием над всеми, кто святость этих писаний не признает, или же признает святость иных писаний.

Более того, институционализация религии и ее формализация в обрядах, на мой взгляд, тоже не есть что-то особо хорошее. Если бог есть, я не думаю, что ему есть дело, какими именно словами ты к нему обращаешься; у него, скорее всего, для этого и так забот многовато. Обряды и обычаи вроде тех же постов, как мне кажется, создавались с учетом климатических и прочих условий, в которых развивалась община, их создающая – доступность мяса, цикл посевов и урожаев, и все в таком духе. Сейчас же условия изменились, и вопрос необходимости оных ритаулов вполне можно и нужно ставить ребром.

Еще интересней подумать о прочих функциях религии: в частности, функции миропознания. Когда человек, слыхом не слыхавший о магнитных полях и прочей физике, видит молнию и слышит раскат грома, его первая ассоциация – это, скажем, мужик с молотком, ну или колесница, которая несется по небу, выбивая из него искры. Логично? В той степени, в которой он понимает мир, да. Логично ли это сегодня, когда мир мы понимаем куда лучше? Нет, ни в коей мере. А значит, и миропознавательной функции религии сегодня пора сказать «прощай».

И вот тут мы утыкаемся в ту самую моралеобразующую функцию религии, ее жизнь в качестве, если угодно, морального компаса, на основе которого мы принимаем решения о том, что есть хорошо, а что есть плохо. И тут беда в том, что современный прогрессивизм, по крайней мере, в той форме, в которой я его понимаю, считает, что понятия хорошо и плохо – это плохо само по себе, потому как все мы равны и равноценны. А значит плохие – это все, кто делит мир на плохо и хорошо, только не все, а те, за кем большинство (а тема симпатии к любому меньшинству в западной культуре сейчас сильна, как никогда). Иными словами, христиане – зло во плоти, а вот судить мусульман по тем же критериям никак нельзя, потому что это исламофобия.

И здесь мне видится некое фундаментальное противоречие, основанное на самой логике нашего взаимодействия с реальностью. Чтобы выжить, мы должны принимать решения, основанные на суждениях. Например, сунуть пальцы в розетку – плохо, потому что меня долбанет током, а скушать пирожок – хорошо, потому что я хочу есть. Сейчас я утрирую, но такие же решения лежат и в более глобальных пластах, в культурном, в морально-этическом, даже в цивилизационном. И выжить без компаса уровня хорошо и плохо невозможно, потому что даже если принять его за основу морали, то плохими автоматически станут все те, кто под это не подписывается, а хорошими – все, кто с тобой. Старое доброе племенное мышление. Люди хотят ярлыков, люди хотят сообщества, племени единомышленников, и пока одни за этим ходят на прайд-парад, другие идут в церковь. Можете ли вы сказать, что первые фундаментально лучше вторых? Лично у меня язык не поворачивается.

Да и, будем честны, христианская мораль, точней, десять заповедей во многом стоит у истоков нашей сегодняшней морали, что в России, что на Западе. Православие и католичество породили множество течений в искусстве, задали множество мотивов и вдохновили многих творцов на создание настоящих шедевров. Значит ли это, что нужно забыть про кровавые страницы их истории? Нет. Значит ли это, что можно закрыть глаза на то, что многие их социальные функции более не актуальны? Нет! Но это значит, что это – часть нашей истории, во всем ее великолепии и отвратительности, часть, от которой нам не уйти, и нам стоит помнить о ней как злое, так и доброе.    

Опять же, легко сказать, что у верующего мораль идет из книги, но лично я общался со многими верующими и не верю, что их гостеприимство, дружелюбие и добродушие исходят только из написанных на бумаге букв. Мне кажется, дело еще и в их характере, и их окружении, и в самой их натуре. Натура натуре рознь, да, но ведь сволочи есть и среди атеистов, верно?

Дом на Порубежье, 10

Человек в черном

Человек в черном

<<<Предыдущая часть

<<<Первая часть

Он стоял перед Сибил, пристально глядя ей в глаза.

Сибил было страшно. Холода она не чувствовала уже давно, но сейчас её пробрало до костей. Хотя что там кости, его взгляд словно впился ей в сердце, как упавшая с крыши сосулька… Как айсберг, о который разбиваются миры.

Отойти на пятьдесят пять шагов… Боже, как же это было глупо. Вот она и доигралась…

Человек в черном не делал ничего особенного, просто стоял на мокром асфальте и смотрел на нее, но от этого почему-то казался еще более пугающим. О чем он думает? Что с ней будет? Неизвестность страшней любой кары.

– Я просто хотела… подойти к нему чуть поближе… В-вы же понимаете… – сказала она прерывающимся голосом.

Человек в черном кивнул. Он всегда все понимал, но это ничего не меняло.

А потом он покачал головой и со вздохом исчез среди деревьев.

Сибил громко выдохнула. Ей вдруг вспомнилось проделка одного соседского мальчишки, который как-то бросился наперерез машине. Хотел друзей удивить, глупый. Ничего страшного не стряслось, водитель чудом успел затормозить, и ребенок остался невредим. Он даже не плакал, просто весь побелел, как полотно, и с тех пор несколько лет заикался.

Сейчас Сибил чувствовала себя точно так же. Водитель вжал педаль тормоза в пол, выворачивая руль, и машина под визг шин пронеслась мимо. Ее не стали никак наказывать за непослушание, ее простили…

Интересно, а когда на Билли Дейлсона неслась машина, человек в черном тоже покачал головой и отошел в сторону? Решил, что время еще не пришло?

Она постояла еще чуть-чуть, а потом побрела обратно к Дому. Стоять на дороге уже не хотелось. Ее простили, но чувство вины все равно было тут как тут. А еще она боялась, что человек в черном вернется и заберет ее в неизвестность. Сад, или лава, или ничто – что же там, за этим чертовым туманом?

Но страшней всего, пожалуй, была даже не тропа, и не туман.

Страшней всего, что однажды человек в черном появится на пороге, а рядом с ним будет стоять Эдриан.

Сибил знала, что все так и будет, и понимала, что в тот день ее жизнь в Доме на Порубежье потеряет всяческий смысл. Наверное, она уйдет вместе с ним в туман, на север… Вдвоем с сыном будет не так страшно: за него, не за себя. За себя она не боялась с его рождения.

Она прошла в свою комнату, опустилась на диван и взяла в руки фотографию Эдриана и Виктории. С ней и просидела до самого утра.

Следующая часть>>>

Очень русские дела

Обзор третьего сезона Stranger Things из гнезда белой вороны

Про «Очень странные дела», сериал от «Нетфликса», который явно снимался как любовное письмо голливудскому синематографу 80-х и творчеству ребят вроде Стивена Кинга, я уже не так давно писал, причем как раз таки про свои ожидания от третьего сезона. Теперь же, сезон посмотрен стремительным нахрапом, ожидания – превзойдены, опасения – не оправдались, а значит, самое время поделиться впечатлениями.

Осторожно, спойлеры!

Первые впечатления

Стоит признать, что новую работу братьев Даффер от многих других снятых за последнее время вещей, как оказалось, отличает один весьма важный момент: они прислушались к фанатам сериала и не стали пихать в третий сезон многое из того, что им пришлось не по вкусу во втором. Как результат, у нас нет ни сестрички Дины, ни продолжения развития истории доктора Бреннера (хотя об этом позже). История снова камерная, и действие практически 99% времени развивается в старом добром Хокинсе.

Темп повествования тоже набрал обороты. До стремительности первого сезона еще далеко, но в этот раз действие развивается куда быстрей, чем во втором: по сути, на экспозицию отдана только первая серия, ну а дальше все становится только интересней.

Еще в предыдущем посте я писал, что у обитателей Изнанки в этот раз, возможно, будет голос и мотивация… И ткнул пальцем в небо. Действия пожирателя разума, потусторонней твари, пытающей пробраться в наш мир, конечно, по-своему логичны (если кратко – он подчиняет себе крыс и людей, перерабатывает их на биомассу и из них собирает огромного монстра), но особой тонкостью отличаются только поначалу, когда он манипулирует своими марионетками и их руками чинит козни главным героям. Потом же… Что ж, в огромной твари из плоти марионеток ничего особенно тонкого нет, стоит признать.

Зачем кого-то майндконтроллить, когда можно отрастить вот такие вот зубки и попросту всех съесть?

Лично мне было бы интересней посмотреть на разумного противника с той стороны, противника с интересной мотивацией, готового действовать не столь прямолинейными методами. И он, если честно, в сценарном плане был бы полюбопытней, чем те, о ком мы поговорим дальше. Героям ведь и без него есть, с кем потягаться, ведь на сцену выходят те самые zlye Ruskies!

Русские идут!

Этот шаг, насколько я могу судить, в Сети пришелся по вкусу не всем. Лично у меня, правда, он особого негодования не вызывает. В конце концов, сериал во много представляет из себя набор киношных клише, в особенности клише времен 80-х, а что может быть клишированней злых русских, которые умудрились выстроить в маленьком провинциальном городке огромный подземный комплекс, но не смогли отловить у себя же на базе пару малолеток, шастающих по вентиляционным шахтам?

Если срочно нужен дежурный плохиш, сертифицированные злые русские всегда помогут за бутылку “Столичной”.

Да, русские тут, за исключением симпатяги-Алексея, безвременно почившего любителя вишневых коктейлей, карикатурно-злые и не особенно одаренные в плане мозгов (чего стоит один солдат, пропустивший двух крайне подозрительных типов на крайне засекреченный объект после крайне несмешной шутки про бутылку водки), но, будем честны, сериал косит под ту самую эпоху, что подарила нам Ивана Драго, и если в сюжете было суждено появиться русским, то именно таким, со снегом в июне и сильным дефицитом душевной теплоты. Опять же, советская униформа Вайноне Райдер к лицу, причем настолько, что на том самом крайне секретном объекте она, единственная женщина в форме, абсолютно не вызвала ни у кого никакого удивления.

Судя по сцене, следующей за финальными титрами, в четвертом сезоне русские никуда не денутся. У них в казематах, где самых неудачливых скармливают Демогоргону, томится некий американец, и уж такую зацепку следующий сезон вряд ли обойдет стороной. Кто это? Вот тут вот пишут, что либо доктор Бреннан, либо Джим Хоппер, таки переживший разрушение ключа – а точней, выброшенный на Изнанку и захваченный русскими. Автор считает, что это должен быть Джим, мне же более логичным кажется все-таки доктор Бреннан, потому что как раз от него злые русские и могли бы узнать о том, что в Хокинсе открывался портал, ну и в принципе об Изнанке. Ну и, опять же, авторы явно не вывешивают ружья на сцену зря (особенно в этом плане показательно появление подружки Дастина), и это был бы неплохой мостик для возвращения в историю дининой сестрички и сюжетной линии, заданной во втором сезоне.

Хотя шерифа Джима, конечно, тоже назад хочется… Но одно ведь другому не мешает, верно?

Чудо-женщины

Разумеется, третий сезон интересен не только появлением в истории злых русских, но и развитием главных героев… И тут нас, как мне кажется, ждет большой такой, от души, реверанс в адрес милого голливудскому сердцу феминизма. И вот тут у нас уже полное раздолье.

В новом сезоне женские персонажи продолжают показывать силу характера.

Есть чувство, что женские персонажи в новом сезоне намного чаще делают нечто крутое, чем парни. Дастин перехватил секретные радиопередачи русских, но с русского языка (который в Хокинсе для любого постороннего, случайно наткнувшегося на эту волну, разумеется, прозвучал бы абсолютно нормально) ему б его не перевести без помощи Робин, девочки из кафе-мороженого, где работает павший школьный король Стив Харрингтон. Она же этот самый код и взламывает. В лифт, ведущий в потайной комплекс злых русских, не попасть без острой на язычок сестрички Лукаса, Нэнси чуть ли не в одиночку распутывает загадочную историю об одержимых пожирателем разума крысах, попутно сталкиваясь с сексизмом и той самой токсичной маскулинностью на работе, ну а Дина и вовсе ходячее супероружие.

У парней же крутых моментов как-то поменьше: Хоппер, еще один носитель токсичной маскулинности, дерется с вожаком злых русских и вместе с Джойс взывает их базу, геройски отправившись в Вальгаллу (ну или на Изнанку, если в камере у злых русских все-таки он), Стив ушатывает еще одного злого русского, Дастин ловит ту самую передачу… Но все же, на подчеркнуто сильные женские персонажи обращаешь внимания больше, чем на них.

Плохо ли это? Лично я это отметил в голове, но, опять же, особого отторжения у меня этот шаг не вызвал. Да, сексизм в редакции хокингской газетенки откровенно топорный, но, видимо, авторам просто очень уж хотелось показать его так, чтобы даже самым непонятным все было ясно, ну и заработать оков на популярной теме. К тому же, он не более карикатурный, чем пресловутые злые русские.

Более того, в отличие от сексизма, ни одну из главных героинь язык не поворачивается назвать картонной. У них есть ярко выраженный характер, есть мотивация и цели, каждая переживает не только триумфы, но и минуты слабости. А значит, речь идет не о безликом корпоративном феминизме уровня «Капитана Марвел», сделанном просто для галочки, но о чем-то более умном и нюансном, что есть хорошо. Во многих боевиках сильных и независимых женщин, вроде той же героини Шэрон Стоун в “Атомной блондинке” пишут так, будто изначально сюжет писался под мужика, а потом главному герою просто поменяли пол; в них нет никакой женственности, нет самобытности, это, по сути, просто то же самое клише героя боевика, только в исполнении актрисы, а не актера. В “Очень странных делах” случай все-таки не тот, и потому лично я тут без претензий.

Забавно, кстати, что третий сезон некоторые обвиняют как раз таки в регрессивном отношении к феминизму. Как так, мол, мы тут говорим про эмансипацию женщин – а для Дины, супергероини в платье, вся эмансипация заключается в том, что она бросает парня и идет с подружкой по магазинам? Не слабовато ли? Мне кажется, не слабовато, если учесть ее возраст и дух эпохи. Наоборот, в самый раз.

Подводя итоги

Итак, третий сезон мне понравился больше второго – и по сюжету, вернувшему себе былую камерность и увеличившему темп, и по актерской игре, и по шутеечкам вроде дуэта Дастина и его подружки. Атмосфера на месте, дух сериала на месте, и то, что я его посмотрел за два дня (а я даже «Во все тяжкие» смотрел только по эпизоду в день, не умею смотреть сериалы запоем), говорит о многом. Так что всячески его всем рекомендую и жду четвертого сезона.

Дом на Порубежье, 9

“Все бы отдала, чтобы ее вернуть”

Силуэт в конце темного коридора

<<<Предыдущая часть

<<<Первая часть

– Все бы отдала, чтоб ее вернуть, – сказала миссис Донован, и Сибил сочувственно кивнула.

Такие слова она слышала нередко. Все гости Дома мечтали вернуть ушедших на север обратно. Тим ей в этом признался с неделю назад, о том же твердил мистер Торвальдсен, и Джо так тоже говорил, когда комната его жены была светлой. И когда цветы завяли, он все равно говорил, что отдал бы все, причем говорил даже искренне, только в голосе его теперь звучал страх. Джо боялся, что Кэрри услышит и придет забрать обещанное.

Нельзя уйти на север и вернуться прежним. Нельзя уйти на север и вернуться. Возможно, переселение душ и существует. Может быть, за пеленой тумана всех ушедших ждет новая жизнь. А может, эта новая жизнь даже будет похожа на старую, как две капли воды, но от этого не перестанет быть новой. Ведь сам её смысл в постоянном движении, пускай даже по кругу, как солнце на небе. А смысл смерти тогда – в том, чтобы солнце не садилось на востоке.

Бледный человек в черном костюме уводит на север и тех, кому и вправду пора уходить, и тех, кто мог бы задержаться на этой стороне и подольше. Если б только не болезнь, или разбившийся самолёт, или обвал в горах… Все дело в этом «если». Сибил хотелось верить, что это «если» неспроста, что в нем есть какой-то непостижимый план, что человек в чёрном просто настраивает невообразимо гигантскую машину, в которой каждая случайность – шестеренка, и каждая случайность – не случайна… Но в глубине души она понимала, что никакого плана нет, и надежды на его существование сродни надеждам на сад в конце тропы: все это разные облики страха перед туманом. Перед вопросом, на который каждый однажды получит ответ.

На самом деле, теперь ей казалось, что по туманной тропе она шагала с рождения. Сибил вспоминала, как в пятом классе ее чуть не сбила машина, как уже в колледже она однажды приняла не то лекарство, и думала, что умрет… А сколько еще могло быть таких случаев, о которых она даже не знала? Сколько раз человек в черном костюме был совсем рядом, но уходил в одиночестве?

Возможно, здесь она решила остаться не ради Эдриана, а ради самой себя. В доме, где живет прошлое, и от воспоминаний о былом, и от туманного будущего всегда можно отгородиться дверью. И не нужно дрожать при виде мелькающих в дымке силуэтов, не нужно никуда брести, сбивая ноги в кровь. Тут тихо, спокойно. Она может жить себе потихоньку, зная, что у Эдриана все хорошо и что она почти рядом. Эта мысль так уютно греет холодными вечерами… Хотя нет. Конечно же, нет. Дело ни в коем случае не в этом.

Нет.

– Говорят, Мэри Мэддисон утопилась, – сказала миссис Донован. Сибил покосилась на нее с легким недовольством. Она привыкла к тому, что у нее вот таким вот замысловатым образом пытаются справиться о чьей-то судьбе, по большей части незавидной. Смерти боятся все, а где страх, там и любопытство… Но отвечать на такие намеки – все равно что пустить в чужую комнату. Нет, даже не так. Показать на дверь пальцем: нате, подглядывайте в замочную скважину, сколько влезет. Да, конечно, миссис Донован о потери родных знает не понаслышке, и на нее обижаться грех, но все-таки, сегодня обойдемся без вуайеризма.

– Это она, наверное, из-за своего Гэвина… – продолжала миссис Донован. 

– Здесь она не появлялась, – только и ответила Сибил. – Вам наверх и налево.

– А не направо?

– Нет-нет… Комнаты опять поменялась местами.

Следующая часть>>>

Дом на Порубежье, 8

“Пятьдесят шагов”

<<<Предыдущая часть

<<<Первая часть

Этим вечером она снова не вытерпела и вместо пятидесяти шагов ушла на пятьдесят два. Нет, никаких луж на дороге уже не было. Сибил просто решила проверить поводок на прочность, посмотреть, что выйдет… Если можно отойти на пятьдесят один шаг – можно и на пятьдесят два, верно? Разница-то невелика.

Как и вчера, поначалу она никак не могла совладать с мыслью, что сейчас-то ее уж точно накажут за невыполнение уговора, но потом слегка осмелела и даже начала подумывать сделать еще парочку шагов. Просто так, забавы ради.

Хотя забава тут, конечно, была не при чем. Сибил понимала, что с человеком в черном забавляться не стоит. Он никогда не выказывал враждебность, да и вообще не выглядел особенно пугающим, но все равно вызывал у нее страх.

Сибил до сих пор помнила, как дрожащим голосом пыталась объяснить ему, что на Север ей пока нельзя, что ей нужно задержаться в Доме, что она не хочет оставлять сына один на один с этой стороной… А он стоял перед ней, и туман лежал у него на плечах, как плащ.

Белая, как пергамент, кожа, черные, как смоль, глаза. Черный костюм простого покроя, на голове такая же скромная шляпа. Наверное, он мог бы работать в каком-нибудь министерстве; был бы главой отдела, немногословным, сдержанным, даже суховатым, но ответственным и исполнительным… По-своему человечным, если можно так выразиться.

Человечным… Какое хорошее слово. Человек в черном действительно был по-своему человечным, хотя человеком-то и не был. Нет, для человека он был слишком вездесущий. Он был и везде, и нигде одновременно: мог появиться прямо из воздуха в любую минуту и так же моментально исчезнуть. И когда кто-то приходил к тропе, он брал их за руку и уводил в туман. Или встречал их на полпути, но всегда – встречал. А что с ними случалось дальше, Сибил не знала, а он не рассказывал.

Впрочем, знать ей и не хотелось. Сад, где пахнет цветами, падающий с неба пепел, просто бесконечный туман… Какая разница? Однажды она это узнает. Однажды человек в чёрном уведет и её.

Она до сих пор помнила, как он привел сюда Кэти Донован. Именно привел, сама бы она не пришла. Бедняжка никак не могла взять в толк, что же с ней случилось и почему ей больше не больно. Когда он за ней пришел, Кэти как раз пыталась позвонить домой и сказать, что она вернулась… Только трубка почему-то была какая-то бесплотная. Чудеса в решете.

Кэти про все это рассказала ей сама. Больше всего ее почему-то смутила именно трубка. Тело своё, лежащее на кровати, она поначалу и не заметила. На него ей указал человек в чёрном. Взял ее за руку, отвел обратно в палату и молча встал у порога. Говорил он вообще нечасто, слова для него не значили абсолютно ничего. Молчал он даже тогда, даже когда Сибил рыдала перед ним на коленях, умоляя разрешить ей остаться. Правда, ей отчего-то показалось, что он чувствует себя несколько неловко. Потом он коротко кивнул, сказал: «Пятьдесят шагов!» — и, резко развернувшись, скрылся в тумане.

С той самой поры Сибил и не отходила от Дома дальше, чем на пятьдесят шагов… до самого вчерашнего вечера.

Следующая часть>>>